Юлия Ауг: Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно

Юлия Ауг: Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно

Юлия Ауг: Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно

Юлия Ауг: Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно

Нина Мацкевич, LRT.lt

 

Живущая в Таллинне российская актриса и режиссер эстонского происхождения Юлия Ауг участвует в проекте Русского драматического театра Литвы «Мы – Украина'22». Она работает над эскизом спектакля «Клятвенные девы», который будет показан в конкурсной программе 28 июня.

 

Из Фейсбука Юлии Ауг:

 

«…Слушаю гул моря. Думаю о войне. Я вообще все время думаю о войне. Что бы я ни делала, чем бы ни занималась, я думаю о войне. О том, как меняется лицо мира.

О том, что это надолго.

О том, что будет только тяжелее.
О том, что мало научиться со всем этим жить.

Теперь надо научиться жить продуктивно.

Полезно в новых условиях».

 

– Для меня это, в первую очередь, пьеса не просто о закрепощенности, а о вынужденной жизни внутри не изживаемых стереотипов, – говорит Юлия Ауг о спектакле «Клятвенные девы». – Но, в первую очередь, для меня это пьеса о том, как война меняет человеческую природу и как уничтожается женская природа. Даже у тех женщин, которые в этой пьесе не являются «клятвенными девами», их женская природа все равно уничтожена, исковеркана полностью. Они перестали быть женщинами в том смысле, в каком мы воспринимаем женскую природу. На мой взгляд, это невероятно актуально сейчас.

 

Я уже делала эскиз этого спектакля в Театре на Таганке. Его не приняли не потому, что он был плохой, а потому, что тогда худсовет, посмотрев, сказал, что это очень тяжелый материал, и они не видели его коммерческую успешность. Это было давно, в 2016 году. И тогда я там поставила спектакль по пьесе Ярославы Пулинович «Земля Эльзы».

 

– Не в первый раз вы что-то играете или ставите, а жизнь догоняет и созданные образы становятся актуальными. Так было с фильмом «Интимные места», в котором вы создали образ «коллективной Мизулиной» задолго до того, как депутаты российской Госдумы типа Яровой и Милонова проявили себя во всей красе...

 

– Да, так бывало. Пьеса про что-то, что есть в Албании, потому что у них прошла большая война, которая разорвала их мир: были уничтожены семьи, уничтожены мужчины... Но это было о чем-то далеком, – о том, что женщинам приходится выполнять мужские функции всю жизнь. В нашем пространстве так было всегда, и это остается, никуда не уходит. Но сейчас мы видим в режиме реального времени, как меняется сама природа человеческая. И не только женская. Меняется в условиях идущей войны.

 

– И невольно происходящее в Украине проецируется на пьесу. Единственный в ней мужчина, и тот – урод. И невольно возникают ассоциации с теми, кто совершал чудовищные преступления в Буче, Ирпени…

 

– Так в том-то все и дело! Носитель уродства в пьесе – носитель жуткой агрессии. Этого мужчину мы в пьесе не видим, но присутствие его мы должны ощущать каждую секунду действия, и это – сложная задача. Может быть, даже надо вывести его на сцену? Чтобы мы понимали, какой ужас живет в этом доме, и что приходится пережить героиням. Не знаю пока…

 

– Это сложная, но очень привлекательная для актрис работа.

 

– Потрясающие роли! Я так устроена, что когда берусь за какую-то режиссерскую историю, то никогда не думаю о себе, как об актрисе. Я ее не специально выключаю, это так получается само собой. А вот мне как актрисе очень нужен режиссер. Мне нужен взгляд со стороны, нужен режиссер, который возьмет меня за руку и поведет. И когда я обсуждала историю этой пьесы с друзьями, режиссерами, Павел Зобнин мне сказал: «Слушай, а ты никогда не думала, что тебе самой нужно дядю Кеки?» (имя одного из персонажей пьесы. – Н.М.). Клянусь, я никогда не думала, но тут примерила на себя. Думаю: блин, какие здесь все потрясающие роли!

 

– Как вы проводили кастинг заочно?

 

– С помощью художественного руководителя, по фотографиям. Так как я давно в кино работаю, я уже не в первый раз так делаю. И надеюсь, что и в этот раз попаду.

 

– Когда в последний раз вы видели спектакль Русского драмтеатра Литвы?

 

– Очень давно. Наверное, в 2008 году.

 

– Будем надеяться, что ваша нынешняя поставка войдет в репертуар театра.

 

– Я очень давно хочу поставить этот спектакль, потому что пьеса масштабная: куда ни посмотри, ты попадаешь в современные болевые точки.

 

– То, что героини цепляются за незыблемые, по их мнению, традиции и устои, тяга к архаике, боязнь всего нового, – это все сейчас транслируется властями российскому обществу.

 

– Именно. Автор пьесы Олег Михайлов – очень интересный автор. Он сейчас живет в Харькове, а написал он ее, мне кажется, в 2014-ом или 2015 году. Мне ее прислал Олег Лоевский (театральный критик. – Н.М.) и сказал: «Юля, прочитай, мне прислали новую пьесу, она совершенно уникальная».

 

– А что вы ставите в Таллинне?

 

– Я сейчас готовлю новый проект, но пока не ставлю, а занимаюсь своим антивоенным проектом «Х** войне», который я сделала на второй месяц войны. Мы его сейчас готовим к гастролям в Финляндии, а потому повезем его в Америку. Но поскольку это – абсолютно документальная история, основанная на реальных событиях, материал приходится все время обновлять. Потому что он – живой. Там в начале – документальная хроника начала войны; она основана на письмах моих друзей, которые живут в Украине. В том числе и Олега Михайлова. Он – один из персонажей «Х** войне». До этого, в декабре, я сделала документальный спектакль «Мама, а наша кошка тоже еврей?» – про Холокост в Эстонии. Это больная тема, потому что Эстония на Ванзейской конференции была приведена в качестве примера для подражания...

 

– В решении еврейского вопроса...

 

– Да, страна-judenfrei. Поэтому я делала тоже абсолютно документальный спектакль, хотя там были еще элементы игры, словно из старого немого кино. А сейчас – только документы, только свидетельства. О войне по-другому говорить невозможно. Для того, чтобы делать какое-то искусство, нужно отстранение, – а сейчас его нет, ты в этом ежеминутно. Ты просыпаешься, начинаешь читать новости, читать сообщения друзей...

 

У меня есть совершенно замечательная женщина, которая живет в Кривом Роге. Его до недавнего времени не бомбили, а сейчас стали бомбить. А она пишет картины и чуть ли не каждый день (сейчас плакать буду) посылает их изображение, пишет: «Юлечка, доброе утро»…

 

У каждого своя война. Например, у Олега Михайлова в Харькове – своя война, он ее каждый день описывает. У Юры Смирнова, который живет в Крапивницком, бывшем Кировограде, – украинского сценариста, с которым мы пишем сценарий вместе, – своя война. Во время воздушных тревог Юра пишет в подвале. Ты все время не буквально на войне, но ты сопричастен с теми, кто живет там, ты не можешь отстраниться...

 

Я с психологами разговаривала, – человек привыкает ко всему, такова психика обычного человека. Он не может заставлять себя все время очень болезненно реагировать на происходящее, он может не справиться с этим. Жизнь сама по себе идет, это нормально, – но существуют люди, которые постоянно нам напоминают о войне. И принципиально отстраняться от этих напоминаний, от новой информации – вот это неправильно! Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно. Война не закончилась, она продолжается. Уже несколько дней Харьков бомбят с утроенной силой. Гибнут люди. А было время, когда в городе вновь пустили метро, открыли заново все магазины… А тут – опять…

 

– Скажите, Юлия, а как вы сами себя чувствуете, как российская актриса и режиссер?

 

– Я себя чувствую плохо. Но я стараюсь что-то делать. Я сделала спектакль, за который меня «отменили» в России. Есть такой замечательный человек в Санкт-Петербурге, – он сотрудничает с организацией волонтеров. Эти люди себя не афишируют, потому что, если они засветятся, их деятельность могут прекратить. Они вывозят с территории России и с украинских территорий, оккупированных Россией, людей в Европу, а кому-то помогают вернуться в Украину, к родственникам. Вот им я стараюсь тоже помогать. И этим я себя немножко оправдываю.

 

– А как у вас сейчас дело обстоит с эстонским гражданством?

 

– Да никак. Вид на жительство.

 

– Такие случаи далеко не единичны.

 

– Да, поэтому я об этом сделала спектакль. Я про все делаю спектакли.

 

Увидеть эскиз спектакля «Клятвенные девы» в постановке Юлии Ауг можно 28 июня в 20:00 на Малой сцене Русского драматического театра Литвы. Вход свободный.

 

Оригинальный источник Юлия Ауг: Закрывать свое сердце, уши, глаза, мозг – это неправильно - LRT

 

 




вернуться