Русский
драматический театр Литвы

75 сезон

Театральная вселенная Татьяны Гензель

Ингрида Рагялскене

Воспоминания об актрисе

Она умеет говорить сама с собой. Потому что в этом спектакле мужчина (Юрий Щуцкий) – в море и в звездах, а жена моряка (Татьяна Гензель) – в себе. В спектакле Русского драматического театра Литвы (РДТЛ) «Кролик Эдвард» пара двух старичков – уникальна, эпицентр существующего только в театре мира. Два человека, живущих в согласии и гармонии, возможно даже составляющие некое единое целое, – будто изначально живущие рядом с нами боголюди этого театрального мира. В этом детском спектакле у старой женщины есть еще одна способность – все, к чему она прикасается, оживает, обновляется и очеловечивается. Странно: в спектакле играет шестнадцать актеров, но именно двум старшим актерам суждено быть источником неиссякаемой любви и веры в добро.

Tatjana Genzel ir Jurijus Sciuckis spektaklyje Triusis Edvardas2. G. Skaraitienes nuotr.

Татьяна Гензель в спектакле «Кролик Эдвард». Фото Г. Скарайтене

Часто, смотря спектакли Русского драматического театра Литвы, я сама себе завидую, понимая, что вижу на сцене игру легендарных актеров.  Для нашего поколения они, старшие актеры, – настоящие лица эпохи, свидетели погружаемого в забытие ХХ века. Актриса Татьяна Гензель не хотела говорить о своем юбилее ни в этом году, ни двадцать лет назад, когда театр отмечал шестидесятилетие актрисы. Я понимаю ее, избегающую неуклюжих, нетактичных вопросов о том, с чего все началось: о судьбе ребенка, родившегося в годы Второй мировой войны, о быте небольшого дремлющего где-то в Тверской области родного городка Вышний Волочек, затерявшегося в широтах центральной России. Не желающую расспросов про города и театры Алматы, Севастополя, Москвы, Одессы, Минска, в которых она играла. Расследований о Вильнюсе, в который привела ее жизнь в 1973 году. Через год – дебют на сцене Русского драматического театра Литвы с ролью Дженни Малины в «Трехгрошовой опере» и про обретение театра-дома, в котором важен каждый человек. Коллега Татьяны Карловны Юрий Щуцкий, который был партнером актрисы на сцене при исполнении множества этапных ролей ее творческой биографии, вспоминает: «На репетицию она приходит часов в восемь утра, хотя положено – в одиннадцать. Тут же достается уборщицам за недомытые углы, за пыль на сцене. Реквизитор тоже получает нагоняй за две минуты опоздания. Татьяна Карловна по инстанциям не ходит, субординаций не признает: либо наводит порядок на месте, либо идет прямо к руководителю – разные «замы» для неё не существуют.

Наполовину немка, Гензель терпеть не может расхлябанности и беспорядка. Она и роли готовит так же обстоятельно и придирчиво, не давая спуску ни себе, ни партнёрам. Автору и режиссёру тоже порой достаётся. Как бы ни была красиво отпечатана роль, как бы ни была она объёмна, актриса переписывает её своими собственными буквами в свою собственную тетрадь, и через две-три репетиции слова в этой тетрадке становятся абсолютно своими, хотя порой и несколько исправленными. Заметьте, не изменёнными произвольно и как в голову придёт, а – исправленными и уточнёнными по мысли и логике, и лишь потом крепко выученными – не в пример некоторым легкомысленным молодым…

Выучив текст и прочертив магистральную линию роли, она начинает разрабатывать нюансы, и тут уж держись, партнёр: и смеху будет, и слёз – по колено. Работая когда-то в юности на эстраде, актриса выучила все приёмы джазового исполнения (а это вполне приличный набор интонаций, модуляций, импровизаций) и широко использовала их в разработке того или иного характера. Так в спектакле «Лайф-лайф», играя украинку, ей пришлось выучить украинское произношение. Имея исключительный слух, она прекрасно справилась с этой задачей, чем доставила массу удовольствий зрителю и коллегам».

Эту гипотезу актера Ю. Щуцкого об абсолютном музыкальном и художественном слухе коллеги подтверждают и воспоминания известного джазового музыканта Владимира Тарасова: «Имя актрисы Татьяны Гензель для меня всегда была связана с плеядой звезд и людей, создававших историю Русского драматического театра Литвы. Я много лет играю джаз и вижу, что у Гензель есть то, что в джазе мы называем свингом. Я бы назвал ее человеком джаза. Хотя в театре она ценится как актриса комедийного плана, на сцене она может быть кем-то намного большим. Она может играть трагедию».

Tatjana Genzel ir Valentinas Novopolskis spektaklyje Triusis Edvardas2. G. Skaraitienes nuotr.

Татьяна Гензель в спектакле «Кролик Эдвард». Фото Г. Скарайтене

Такова судьба актрисы: более сорока лет служения одному театру, десятки созданных ролей, работа с отличными режиссерами Иваном Петровым, Владимиром Мирзоевым, Романом Виктюком, Линасом Зайкаускасом, Альгирдасом Латенасом, Йонасом Вайткусом, а зрители помнят ее как создателя множества незабываемых эпизодических ролей. Потому что те эпизоды длиной в несколько минут были мастерски созданными психологическими миниатюрами, в них раскрывалась судьба персонажа. Такие эпизоды заслужили и внимание критиков: «Вот Татьяна Гензель выходит на сцену в «Тартюфе»… Мы видим г-жу Пернель, оставляющую своего сына и обвиняющую всех: жену сына, внука и внучку, служанку – всех, живущих в этом ненавистном доме. В погрязшем в низших заботах и развлечениях, не умеющем ценить настоящую святость, благородство, духовную чистоту. В доме, где оговаривают самого Тартюфа. И это момент надо видеть, чтобы понять, как ярко и точно начинается столкновения противоположных мнений. У Татьяны Гензель особый талант создавать запоминающиеся характеры. Для нее характерна особая пластичность, тонкий юмор, сильный, звонкий голос. Она очень точно выбирает средства выражения и нюансы исполнения».

 В 2019 г. на Малой сцене Русского драматического театра Литвы прошла большая литературная провокация – молодой режиссер из Минска Александр Марченко позвал трех старших актеров труппы Татьяну Гензель, Юрия Щуцкого и Александра Агаркова поговорить о «Мертвых душах» Николая Гоголя. Приглашая в проект Гензель, режиссер очень четко видел направление будущего спектакля «Мертвые души. Читая Гоголя»: действие выстраивается вокруг легендарной героини Гоголя –создаваемого Гензель персонажа Коробочки. Гоголь в театре всегда провоцирует дьявольскими метаморфозами и открытиями. Мастерски сыгранная актрисой типичная мелкая дворянка – хитро-глупая неряшливая старушка, как рябая курица, клюющая по зернышку предложенную Чичиковым сделку по продаже мертвых душ крепостных крестьян, потихоньку раскрывает свою жадную, польстившуюся на мелкие богатства натуру.

Режиссер Марченко, вспоминая работу с Гензель, говорит: «Уникальность Татьяны Карловны в ее великолепной творческой форме. Актерская концентрация и память, энергия и отдача, внимание к деталям и видение общей картины – все это заставляет восхищаться ее работой. И еще то, что особенно импонирует мне лично, – острота характера. Татьяна Карловна строга, режиссеру отвертеться не удастся, все ее вопросы и комментарии, хотя иногда и очень остры, но всегда – точны и детальны».

Потому что это – Татьяна Гензель, «которая идёт сквозь строй ролей, партнёров, режиссёров, авторов, композиторов к какой-то своей, одной ей ведомой цели, мурлыча про себя джазовые импровизации, тоскуя о гармонии, приводя в порядок Сцену, Жизнь, и, возможно, даже – Вселенную...», – резюмирует партнер по сцене Ю. Щуцкий.