Русский
драматический театр Литвы

75 сезон

Гореть театром

Интервью с актером Вячеславом Лукьяновым

Ингрида Рагяльскене, 7 meno dieenos. 02 04 2021

166970440 3873570369395906 6543769007671537321 n2

Вячеслав Лукьянов – Иван Войницкий в спектакле  «Дядя Ваня. Фото Л. Вансявичене

В творческой биографии актера Русского драматического театра Литвы (РДТЛ) Вячеслава Лукьянова только за последние пять лет – две номинации на «Золотой сценический крест»: за роль Ивана Петровича Войницкого в спектакле «Дядя Ваня» и роль Эдгара, сына графа Глостера в спектакле «Король Лир». Последние годы для актера были исключительно щедрыми сложными ролями в постановках режиссеров Оскараса Коршунова, Йонаса Вайткуса, Владимира Гурфинкеля, Агнюса Янкявичюса. Обучение актерскому мастерству у легендарного театрального режиссера Дали Тамулявичюте, почти двадцать лет работы в РДТЛ и скромный юбилей, ожидаемый в этом году, – вот лишь некоторые темы, которые мы затронули в беседе с актером.


40 лет – это уже зрелость для современного человека, актера? Чувствуешь ли Ты, что вот-вот переступишь какой-то важный возрастной, профессиональный порог?

Начну с того, что 40-летний юбилей, мне кажется, это не повод, чтобы печатать какие-то статьи об артисте, как будто что-то посмертное или еще что-то. Абсолютно ничего не чувствую, все же Мейерхольд говорил: актер в 40 лет набирает полный расцвет и всю силу. И ещё мне очень нравятся слова одного французского мыслителя, не помню кто это сказал, но он сказал так: всё что я знаю – что я родился в таком-то году, а сколько мне лет – мне это неинтересно. Вот так и со мной.

Что Тебя привело к актерскому поприщу? Каков был путь к ЛАМТ? В чем разница между Электренай, где ты родился, вырос, и Вильнюсом, где Ты живешь,  воспитываешь детей?

Я родился на Украине, в Литву моя семья переехала, когда мне был год. Рос в городе Электренай – небольшом провинциальном городке. Пока был маленький и умный, посещал всяческие кружки – хоккей, плавание, еще что-то. Но начались 90-ые, и все это как-то прекратилось.

Я уже был подростком, энергию было девать некуда, а так как в те времена главными нашими героями были бандиты, мы стали подражать и сколачивали банды, устраивали массовые драки, воровали, познавали азы криминального мира. Кто-то из моих товарищей с возрастом от этого отошел, кто-то занимается этим и по сей день.

Ну, со мной случилась другая история. Не знаю, как-то так вышло, что я начал читать. Звучит банально, но так произошло. Не знаю, откуда появилось это желание, но книги стали моими учителями, наставниками, и я понемногу отвалился от своей компании, банды. Когда учился в старших классах, часто прогуливал школу, оставался дома и читал книги – мне это казалось важнее уроков. Учиться было скучно, неинтересно. Я в школе оживал только когда готовились какие-то праздники, я готовил их, писал к ним сценарии, репетировал, выступал. За это мне и ставили оценки по многим предметам, которые я не посещал. Кем я хотел стать, я не знал, меня удивляли эти ребята, которые целеустремленно к чему-то шли, а я вот так вот болтался. Однажды сидели мы в парке, попивали пиво и один мой товарищ в разговоре сказал, что вот иди в артисты, у тебя хорошо получается, стань актером. Я как-то задумался и понял, что да, я этого хочу. Ну, вот меня что-то привело на этот путь. Но другие мои одноклассники – их посадили в колонию, полиция забрала их прямо с урока.

Это к вопросу о связи, чем отличается маленький город от большого. Вся культурная жизнь сосредоточена в больших городах, а в провинции единственным развлечением зачастую бывает пьянство. В Норвегий один мой знакомый музыкант занимается тем, что ездит по небольшим городам и репетирует с небольшими любительскими духовыми оркестрами. Все это субсидирует государство. К сожалению, у нас ни о чем подобном я пока еще не слышал, может я чего-то не знаю. Зато у нас очень много торговых центров, можно купить все. Так что в больших городах, я думаю, больше возможностей у подростков и больше вариантов выбрать какой-то свой путь, больше всего узнать.

Ваш педагог Даля Тамулявичюте сказала: «Актеру нужно знать, зачем он выходит на сцену». Когда возникло такое восприятие? В чем заключалась особенность обучения? Как Ты отвечаешь на этот вопрос самому себе каждый раз, когда начинаешь создавать новую роль?

Это было большое счастье учиться у Дали Тамулявичюте, и, конечно же, огромный труд. Она себя всецело отдавала театру, работе со студентами и своим примером воспитывала в нас отношение к профессии. Многие вещи, которые она говорила, стали для нас неоспоримой истиной, и так же, как истинно то, что нельзя выходить на сцену не подготовленным и не зная, зачем ты туда выходишь, потому что невыносимо трудно и больно находиться на сцене, произносить чужие слова и не понимать, что ты здесь делаешь. Ибо, если тебе есть что сказать, и ты горишь желанием этим поделиться – все становится просто. Остальное – это уже дело техники.

Помнишь ли свою первую роль в РДТЛ – Джимми из «Стеклянного зверинца»? Какие чувства она вызывает сейчас, спустя 20 лет?  

Да, я хорошо помню этот спектакль – это была моя первая работа в театре. Тогда я был студентом второго курса, совсем зеленым. Мы репетировали, я честно выполнял задачу режиссера. Был прогон, сдача за два дня до премьеры. Его посмотрели некоторые мои однокурсники. После прогона я зашел в нашу учебную аудиторию, все смотрели на меня, как на предателя. Я понимал, что все было плохо, но чтобы настолько... Даля прошла мимо меня и сказала через плечо моим однокурсникам: «Расскажите ему все, что мне сказали». Я всё не мог понять, почему. Почему – я же старался, а то, что у меня не получается, разве я в этом виноват? Но как оказалось, такая профессия. Здесь вот так: если не получается – вон со сцены и не жди сочувствия. Весь следующий день Даля со мной работала над ролью, казалось, что она переживала не меньше, чем я. И этот день был более плодотворным, чем весь срок работы с режиссером, и на премьеру благодаря Дале я вышел подготовленным. Стыдно за работу не было.

Почему режиссеры стали доверять Тебе роли персонажей постарше? Ивану Войницкому в «Дяде Ване» – 45 лет. Никитич в «Воле» – старик. И вот теперь Тевье в «Поминальной молитве» – отец взрослых дочерей, старый еврейский мудрец? Это удача, вызов, мучение – воплотить на сцене героя намного старше себя?

Я считаю, что в театре возраст не играет большой роли, все зависит от решения режиссера. Мужчины могут играть женщин, женщины мужчин. Что касается именно Войницкого в «Дяде Ване», то понять, что жизнь прожита напрасно, можно и в двадцать пять лет. В конце концов, этот вопрос, наверное, нужно задавать режиссерам – не я себя назначаю на роли. Я просто стараюсь честно выполнять свою работу, как банально это не прозвучит. Может быть, я просто уже очень старый, не знаю.

«Дети выдры» – что значит быть в таком необычном музыкальном коллективе, овладеть уникальным инструментом – варганом?

«Дети выдры» и варган. Да, об этом я могу говорить часами, о самом варгане, но попытаюсь вкратце. Варган – один из самых древних музыкальных инструментов. Можно в это верить, можно нет, но в нем все же есть что-то магическое. Он меня многому научил. Мне кажется, что не я, а он выбрал меня. Я много практиковался, играл. Этим будил ненависть окружающих. Но со временем что-то стало получаться. Потом мой друг, товарищ, коллега, однокурсник Валентин Круликовский присоединился, мы стали играть вместе. Создали дуэт, назвались «Дети выдры». Какие-то свои записи выкладывали в сеть. Потом нас стали приглашать на всяческие фестивали. Оказалось, что нас уже многие знают. Даже довелось поучаствовать на международном варганном конгрессе. Приглашали опять, но сейчас из-за вируса всё слетает. Словом, благодаря варгану у нас появилось очень много знакомых по всему миру. Да, я просто уверен, что варган меняет человека в лучшую сторону. Когда-то с Валентином мы даже написали проект, хотели ездить по детским домам и обучать там детей игре на варгане. Как-то хотели всё это афишировать, привлекать внимание к детским домам. Помимо того, чтобы обучать их, еще и оставлять им какие-то инструменты. Проект был написан, мы долго готовились, собирали много бумаг.

В результате мы проект выиграли, то есть его одобрили, но финансирование было во много раз меньше, чем мы просили. Этих денег не хватило бы даже на то, чтобы купить инструменты, которые мы хотели бы оставить в этих детских домах. Проект пришлось свернуть. А в то время был какой-то очередной чемпионат по баскетболу, и каждый баскетболист за каждый заброшенный мяч получал гораздо больше, чем нам выделили на проект. Тогда я подумал – вот что, оказывается, важно.

Какое место в Твоей жизни занимает поэзия? Как я понимаю, что Ты чуть ли не стал дипломированным учителем русского языка и литературы? Ты одержим чтением? Прячешься от современного мира в книгах?

Поэзия в моей жизни... Ну, это ошибка, что я чуть не стал педагогом литературы. Нет, я поступал на филологический – этим всё и закончилось. Насчет чтения: да, поэзия, музыка, литература – для меня это источники вдохновения. Мне это физически необходимо. Многие обходятся без этого, актеры, ну, они более талантливы, чем я. Мне нужно что-то искать. Сейчас к тому же есть очень много заменителей: телевидение, социальные сети. Я тоже подвержен этой заразе. Сейчас сурово с этим борюсь, удалил все оповещения с телефона, проверяю только что-то самое важное, что связано с работой.

Чем измеряется результат актерской работы? Аплодисменты? Рецензии? Или как себя чувствует артист после спектакля?

Ну, безусловно важна оценка зрителей, но зритель, как и рецензенты – они не всегда бывают правы. Я чаще прислушиваюсь к своему внутреннему критику, который чаще бывает суров, чем благосклонен. Мне важно, чтобы во время спектакля удалось хоть на мгновение, но взлететь. Это все оправдывает. Взлетел, значит все верно и все не зря. Если же полет не состоялся, то что-то не так, нужно работать, нужно искать.

Спасибо за беседу.


Оригинальный источник https://www.7md.lt/teatras/2021-04-02/Degantis-teatru?fbclid=IwAR1VwvATURhsbchUO8HU93NHVdaHST5W4JjoghMvzxxa63yZO0TpXHcNzXc