Русский
драматический театр Литвы

72 сезон

Художественные игры Ольги Лапиной

Гинтаре Чюладайте, «Лиетувос жинёс», 09 04 2017

O3.Lapina photo news

Ольга Лапина. Фотограф - Д. Матвеев

 

Награды «Золотой сценический крест» в новой категории «Театр плюс» в этом году удостоилась творческая группа театральной игры «Код: HAMLET». В неё входят: режиссёр Ольга Лапина, художница Рената Вальчик, помимо того, композитор Рита Мачилюнайте-Дочкувене и автор видео проекций Йонас Тертелис вдобавок удостоились и отдельных наград, соответственно – за лучшую театральную музыку и за лучший детский спектакль.

До того Ольга Лапина уже создала в Русском драматическом театре интерактивный спектакль для детей «Волшебный мелок», ранее тоже удостоенный «Золотого сценического креста». Так же, как и участники спектакля «Код: HAMLET», дети там бродили по фойе театра, его коридорам и закулисьям.

Ещё в этом сезоне О. Лапина в театре «Кейстуолю театрас» поставила спектакль «Большая перемена» по сказкам и рассказам Милоша Мацоурека, а в Молодёжном театре – спектакль «Бегун». На прошлой неделе свой третий «Золотой сценический крест» заслужившая постановщица опять приступила к репетициям в этом театре.

– На премьере вы со своими актёрами покажете публике новых вами созданных персонажей, но и зрителям вы постоянно предлагаете разные формы участия в спектаклях. Будете работать по лабораторному принципу, а пьесу вам будет сочинять драматург Текле Кавтарадзе. Как вам удаётся оптимально использовать репетиционное время? С чего вы начинаете? – спросили мы у Ольги Лапиной.

– Репетиционный процесс зависит от выбранного материала. Он идёт разнонаправленно, потом создаётся метод работы. Для начала важно ощущение множества распахнутых дверей. У меня ещё не случалось, чтобы репетиционные методы повторялись. Каждый раз стремлюсь овладеть чем-то новым. Перед началом работы над спектаклем берёт озноб, так как прекрасно понимаю, что ещё не знаю, как это сделать. Для меня эта профессия -  это исследовательская работа.

В случае с Молодёжным театром новое состоит в том, что нет изначального драматургического материала.  Спектакли подобного рода становятся всё более популярными, так как ставят постановщика в новые условия. Сотрудничество между режиссёром, художником и драматургом становится более непосредственным, более правдоподобным. А суждено ли родиться новым персонажам и ролям, как в обычном театре? Возможно, что и нет. В этом процессе важна документальность материала, жизненный опыт актёров, их рефлексии. Погружаясь в воспоминания детства, ищем и подходы к созданию нового творческого языка, на котором нынешние молодые люди изъясняются о своих страхах, о своих совпадениях и различиях между взрослыми и детьми.

– Жанр «Гамлета» – это новое. Приходилось ли до того испробовать игры типа «escape the room»? Как возникла мысль «ошекспирить» игру, или поиграть в «Гамлета»?

– Такая мысль возникла, и её надо было проверить. А возникла она потому, что в Литовской академии музыки и театра работаю над докторской диссертацией, изучаю импровизацию и структуры игрового театра. К тому же само здание театра Русской драмы чрезвычайно интересное, его собираются реставрировать, в нём накопилась уйма историй. Оно в пять раз старше, чем возраст в нём творящих людей.

«Гамлет» Уильяма Шекспира был всё время где-то рядом, как игровая, и в то же время пугающая перспектива прикоснуться к хрестоматийному, всем известному произведению. А прикасаться к тому, что имеет ореол святости, всегда любопытно и нужно. В шутку называем это «игрой с художественной ценностью». Отдавая себе отчёт в амбициозности замысла, в то же время надеемся, что он будет привлекателен не только тем, что это самая масштабная в Литве игра типа «escape the room».

Неведомое создание по имени Зритель

– Вы уже не раз испробовали своего «Гамлета» на публике. Зрители активно участвуют – хватают реквизит, роются в горшках с землей, ищут ключи от замков – поэтому их поведение трудно предусмотреть. Случалось ли вам и актёрам удивиться, следя за их поведением?

– Разумеется, да. Нынешний театр уделяет много внимания аутентичным зрительским переживаниям. Художественный процесс, его изложение происходит в головах у зрителей, когда они участвуют, вникают, соображают. Игровая природа театра здесь сохранена. Мы досконально спланировали схему продвижения всей группы по театру, подготовились к любому повороту хода игры. В итоге мы подготовились к неведомому, к импровизациям и к неожиданностям.

– А какие ощущения бывают в тех случаях, которые не поддаются контролю режиссёра?

– Общаясь со студентами, мне в голову пришло такое сравнение: репетиции – это как спрятаться в бункере и ожидать взрыва бомбы. Надо запастись консервами, водой, противогазом и надеяться, что всё будет хорошо. Можно всё загадать заранее, пытаться догадаться, как всё пойдёт, но придёт зритель и всё перевернёт вверх дном. Меня это очень привлекает. Это воспитывает здоровое чувство непривязанности по отношению к результату своей работы, учит позволять творческому событию жить своей собственной жизнью. Так постепенно театр превращается в социальное событие, в эксперимент, во время которого мы исследуем друг друга и больше познаём людей и окружающий мир.

– Как следует правильно спровоцировать зрителей, чтоб они не робели в этом участвовать? В спектакле «Код: HAMLET» участвуют 13 актёров и 10 игроков. Актёры играют практически персонально каждому зрителю. Не здесь ли ключ к отгадке?

– Не забудьте учесть ещё машинистов сцены, осветителей, помрежа, всех, кто ответственен за инсталляции, за реквизит. Я раз попыталась сосчитать, сколько их всех участвовало с начала работы над спектаклем, и сбилась со счёта.

Долгое время для меня существовало такое странное создание, некий «метафорический зритель». Но я подумала, ведь это просто человек. А ведь мы всецело зависим от людей, если никто не наблюдает – нет и театра. Потому зрители нам ничем не обязаны. Театр непосредственного опыта, иммерсивный  театр – это всегда акт доброй воли. Театр способен только создать условия, пригласить к участию, а зритель уже сам решает, погружаться ему или нет.

Такая встреча, для которой нужен зритель, может обогатить замечательным опытом, провоцировать творческое мышление. Это поощряет и нас, создателей, искать всё новые приёмы, жанры, пространства… Всё-таки и мы, создатели, и зрители – все мы идём навстречу искусству, и поэтому только ему, а не друг другу, мы должны давать отчёт.

Навели порядок, но всё перемешали

– В новой категории «Театр плюс» была награждена вся творческая группа спектакля «Код: HAMLET». Значит, заработали себе «кресты» за созданный вами порядок во всех закоулках театра, от подвала до чердака?

– В театре всегда существует два взгляда: одни считают, что мы навели порядок, другие – что беспорядок. На чердаке случилось некое подобие пожарной опасности. Одна из наших инсталляций сотворена из старых горючих кинолент. Но мы очень серьезно отнеслись к вопросам безопасности.

– «Золотого сценического креста» удостоился и спектакль «Волшебный мелок». Пока дети вослед за Юном шастают по закоулкам театра, их родители слушают лекцию о гуманистической  педагогике, которую им читают специалисты. Таким образом увлечение театром возникает из опыта игрового театра?

– Из увлечения хорошим театром. Сразу по окончании театрального института ГИТИС, меня, как и любого другого создателя, обуял панический страх насчёт собственных способностей. Действительно ли я знаю то, что я знаю? Как говорит мой учитель Юрий Альшиц, есть единственный способ избежать кризиса в профессии, это – постоянно её исследовать. Театр для детей является прекрасным тренажёром профессиональных навыков, в нём ярко проявляется и профессиональная этика. Мне думается, что в нынешнем театре её не достает.

– Придя работать в Русский драмтеатр, вы некоторое время скрывали свой истинный возраст. А теперь как, уже чувствуете возросшее доверие к себе?

– Я счастлива, что уже могу не скрывать, сколько мне лет. Больше нет ощущения чрезмерной юности и неуверенности в себе.

Вообще, я очень благодарна театру Литвы, руководителям, актёрам, художникам и композиторам. Хотя нас разделяет и возраст, и награды, я могу со всеми ними общаться по делу, по существу, обсуждать идеи, пути их воплощения, их значимость и потенциал. Это основная точка общения. Параметр возраста играл роль только в первые годы работы в театре. Всё-таки ещё живы предубеждения и инерция: «я проработал здесь 50 лет, и что нового мне могут сообщить?». Но меняются люди, меняется ситуация. Теперь вижу своих студентов, которые на три головы выше меня. Их мышление таково, что я и не предполагала, что так можно думать.

Детство как источник вдохновения

– Многие герои Ваших спектаклей – это дети, любознательные, с богатым воображением. В этом они схожи с вами?

– Не бывает детей со скудным воображением. Вот пример, который приводит эдуколог Кен Робинсон: 98 процентов детсадовцев способны мыслить абстрактно и создавать косвенные ассоциации. Иначе говоря, их мышление – оригинально. А это важно для любой творческой деятельности. Детство является обширным источником вдохновения, согласно жизненным законам и  духовным учениям. Творчество уже само по себе инфантильно, наивно и не прагматично. Как и искусство – оно непрактично, несъедобно, им не обогреешься. Это – игра, парящая над повседневностью, потому нам и нравится играть в игры.

– Если искусство не приносит непосредственной пользы, так какую цель преследует ваша работа, ваше творчество?

– Японцы говорят, что ежедневно делать лучше, чем вчера – это обязанность. Навыки надо совершенствовать. В моих духовных установках есть и другой смысл. Я осознаю творчество, как дар выражать себя конкретным способом, при  помощи данного инструментария общаться с окружающим миром и осознавать самоё себя. Это очень ценно, почётно, прекрасно и дорого.

А цель очень простая – чувствовать себя хорошо, ощущать счастье вкупе со всеми эмоциями и ощущениями. Осознаю себя как человека, живущего в данный момент, и до которого, и после которого жизнь шла и пойдёт своим чередом. Всегда есть вещи, которые крупнее, чем мы сам, а благодаря творчеству мы прикасаемся к вечному.

– Вы жили и выросли в Клайпеде. Каким образом вы познали театр?

– Очевидно, в моей натуре есть что-то от обезьяны. Помню, как меня в детстве постоянно совали играть в разных «огоньках». Смешно вспомнить, но роли мне доставались по большей части или мальчишеские, или разных тварей. Хотя я ходила в разные кружки, но не представляла себя актрисой. Сызмальства осознала, что мне больше нравится всё организовывать, наблюдать со стороны. Ведь сцена – это поле безграничных возможностей, и совсем не обязательно по нему ходить, чтобы эти возможности воплотить. Талантливых актёров – безграничное множество.

В течении пяти-шести лет я посещала театр «Маска» при клайпедской школе имени Максима Горького. Этот театр жив до сих пор, как и его основательница, моя первая театральная учительница Галина Семёновна. Это всегда приятно – вспоминать имена учителей, и обращаться к своим корням, откуда ты родом. Тогда становится легче ориентироваться в жизни.

Адрес источника:  http://lzinios.lt/lzinios/Kultura-ir-pramogos/olgos-lapinos-meno-zaidimas/241841